"Очарование Треченто: кодекс Росси"

В этот раз ансамбль представляет программу, посвящённую одному единственному герою - кодексу Росси (Giovanni Francesco de Rossi - Итальянский коллекционер, библиофил XIX века). Герой со сложным, крайне неоднозначным характером, судьба
которого достойна детективного романа. Он создан примерно в 1350-70е годы, но репертуар для него был отобран слегка старомодный, из 20-40х. Лишь одна пьеса в нём трёхголосная, остальные написаны для 2 или 1 исполнителя. Кодекс Росси скрытен и почти не выдает своих авторов: большинство записанных в нем произведений анонимны.

Откуда он, можно вычислить по языку и иногда по содержанию текстов, и тут начинается самое интересное!

Манускрипт записан на североитальянском наречии, а точнее - на языке исторической области Венето, который не похож на знакомый нам итальянский, хоть иногда и пытается
маскироваться под тосканский (тот, что у нас на слуху).
Также в текстах встречаются персонажи архаической мифологии севера Италии, и периодически прослеживается связь с фольклором. Яркий пример - мадригал "Piançe la bella yguana, в котором игуаной называется водная нимфа. Вода - неотъемлемый элемент венетского пейзажа: это не
только Венеция с ее лагуной, но и многочисленные реки и каналы Падуи, Вероны, Виченцы, Тревизо... Неудивительно, что народная фантазия населила местные водоемы множеством сказочных существ.

Водная нимфа "игуана" - одновременно прекрасная женщина и... нет, не ящерица, как можно было бы подумать по названию, а растение! В первом куплете она плачет, потому
что ее покинул возлюбленный - казалось бы, все привычно и даже банально. Но уже во втором куплете мы понимаем, что ее возлюбленный - не человек и даже не фантастическое антропоморфное существо, а солнце (в итальянском оно мужского рода). Купаясь в солнечных лучах, нимфа чувствует себя любимой и желанной. А что же солнце?
Из третьего куплета мы узнаем, что оно тоже ее любит и неизменно к ней возвращается, вот только ему нужно одарить своей улыбкой и "другие цветы". Поэтому удел "игуаны" - "сдержанно негодовать", а потом "возвращаться к умиротворению", и так каждый день. А еще в этом мадригале прослеживается глубочайшая связь формы и содержания.
Природный цикл светового дня и вытекающий из него круговорот слез и радости "игуаны" отражаются в закольцованности формы. Это не только традиционная для этой эпохи куплетная структура, но и повторы ключевых слов на стыке строф-куплетов: последнее слово первой строфы становится первым словом второй, последнее слово второй - первым словом третьей, а третья строфа заканчивается... первым словом первой строфы.

Таким образом, круг замыкается, и произведение становится не просто цикличным, но и потенциально бесконечным. Интересно также, что все три слова, создающие кольцевую
композицию, - глаголы ("pyançe" плачет, "torna" возвращается, "scese" исходит): это подчеркивает динамичную, текучую природу истории, которую рассказывает мадригал.

А если мы посмотрим на значение этих трех слов, то обнаружим и сюжетообразующую тему
слез, и, конечно, ту самую идею вечного возвращения на круги своя.

Эту музыку невозможно просто слушать, потому что она вроде языческого ритуала и слушатель здесь - участник.